Неординарные преступники и преступления. Книга 1 - Алексей Ракитин

суде изображает из себя англичанку, хотя никогда не бывала в Великобритании. Много издевательских рассуждений вызвала сцена допроса Корделии адвокатом Найтом, во время которого тот поинтересовался её первой реакцией на сообщение о гибели Мэри Пенингтон-Даннинг и отравлении детей. Корделия ответила тогда, что её поразили и опечалили эти события, никто не заслуживает такой смерти, известие о происшествии вызвало её глубокую тревогу. При этом Боткин держала платок возле глаз и пыталась делать вид, будто плачет, хотя глаза её оставались сухи. Журналисты много комментировали этот момент, но, говоря по совести, сложно понять, что именно вызвало их раздражение. При предвзятом отношении к человеку любая реакция может быть поставлена ему вину, если он проявит хладнокровие — репортёры напишут о его жестокосердии, если напротив, начнёт нервничать — скажут «он паникует»…

Для того чтобы дать представление о том, как репортёры описывали поведение подсудимой в суде, приведём короткую, но выразительную цитату: «Её манеры на свидетельском месте оправдывали прозвище „маленькая англичанка“, которое она получила ранее. Миссис Боткин никогда не была ближе к Англии, чем граница Миссури, но она с большим или меньшим успехом демонстрирует жеманство, которое большинство американцев считают английским.»[8]

Заслуживает быть приведённой ещё одна красноречивая цитата, и прежде всего потому, что она больше говорит о её авторе, нежели о подсудимой: «После этого миссис Боткин беспечно подошла к свидетельскому месту. Она быстро придвинула кресло к самому краю скамьи присяжных заседателей, после чего опустила пристальный взгляд на мужчин, в чьи руки вверена её жизнь. Её поведение накануне казалось куда сдержаннее, а манеры — не столь демонстративными. Она демонстрировала полную самоуверенность и позировала в своё удовольствие.» [9]Вряд ли нужно много комментировать этот красноречивый текст — мы видим, что журналист в нескольких строках написал и о самомнении, и о позировании, и о демонстративном поведении, и даже о пристальном взгляде, адресованном присяжным… Этот человек за несколько секунд увидел всё и обо всём поведал жадным до слова правды читателям!

В те самые минут, когда адвокат спрашивал Боткин о её реакции на сообщение об отравлении, подсудимой грозила смертная казнь через повешение. Согласитесь, такая угроза должна была беспокоить её гораздо больше воспоминаний об отравлении чужих детей, которых она даже и не знала, и которые, к тому же, остались живы. Поэтому ставить ей в вину сдержанную реакцию на вопрос адвоката, по мнению автора, вряд ли справедливо, в конце концов, кто из нас, ныне живущих, без греха?

Самой объективной, пожалуй, оценкой выступления Боткин в свою защиту может быть реакция людей, слышавших это выступление воочию. Нам известно из газетных репортажей, что многие женщины, присутствовавшие в зале, плакали, плакала и родная сестра Корделии, и миссис Рооф, а Уэлком Боткин всё время сидел с низко опущенной головой. Было видно, что он находится под сильным впечатлением от услышанного. После окончания каждого заседания — а Корделия, напомним, давала показания на протяжении трёх заседаний! — Уэлком крепко и с чувством обнимал жену. После того, как подсудимая окончательно покинула своё место после изматывающего перекрёстного допроса обвинителей, адвокат Найт буквально сиял. На вопрос журналистов, как он оценивает показания подзащитной, юрист ответил, что очень доволен тем, как она прошла сквозь чрезвычайно сложное испытание.

Так что если оценивать выступление Корделии в свою защиту объективно, то следует признать, что свою задачу она решила достаточно хорошо. Она донесла до членов жюри собственные оценки известных событий и при этом не допустила грубых ошибок вроде неуместных оговорок, ложных утверждений или эмоциональных выпадов в отношении несимпатичных ей лиц.

Далее в качестве свидетеля защиты был вызван Томас Форд (Thomas W. Ford), работник почтового ведомства с 20-летним стажем. Этот человек дал очень интересные показания, и притом совершенно неожиданные. Посмотрев на предъявленную ему коробку из-под отравленных конфет и на обёрточную бумагу, Форд неожиданно заявил, что сильно сомневается в её пересылке из Калифорнии в Делавэр. Обёрточная бумага была слишком чиста и не имела характерных для почтовых отправлений дефектов — потёртостей в углах, пыли, грязи… Кроме того, коробка была сделана из довольно тонкого картона и потому была бы смята более массивными предметами. Почтовые отправления бросают, сваливают в большие мешки, на них зачастую встают ногами — это норма работы с почтой, поэтому груз, который может быть раздавлен, следует помещать в фанерные короба.

Адвокат Найт, желая усилить впечатление от показаний Томаса Форда, рассказал, будто обёртка выглядит столь хорошо сохранившейся потому, что её аккуратно разгладил начальник полиции Лис. Об этом действительно ранее упоминал эксперт-графолог Эймс… Форд, услашав такое, засмеялся в голос, но, сообразив, что адвокат не шутит, замолчал и лишь уточнил недоверчиво: «Он разгладил обёртку руками?!»

24 декабря в суде произошло два весьма важных события, о которых нельзя не упомянуть. Сначала защита вызвала для дачи показаний Грейс Харрис (Grace Harris), продавщицу из магазина женской галантереи в универмаге «City of Paris». Именно с этой женщиной обвинение связывало доказательство продажи Корделии Боткин двух перчаток и платка, найденного якобы в коробке с отравленными конфетами. Первоначально Харрис дала описание покупательницы, вроде бы похожей на Боткин, но в ходе формального опознания в полиции заявила, что никогда ранее Корделию не видела. То есть важнейший свидетель обвинения не подтвердил факт продажи перчаток и платка обвиняемой, но… этот факт обвинение проигнорировало и в дальнейшем продолжало постоянно упоминать покупку платка в «City of Paris» как доказанный факт. Который, кстати, вошёл и в обвинительное заключение.

Это был, конечно же, мошеннический приём, и Джордж Найт поступил совершенно верно, акцентировав на этом внимание суда. Вызов Грейс Харрис явился очень удачным ходом защиты, но и следующий свидетель оказался не хуже!

Джеймс Бирд (J. W. Bird) являлся бывшим мужем родной сестры Китти Деттнер (Kitty Dettner), той самой продавщицы из кондитерского магазина Гео Хасса в городе Сан-Франциско, что якобы продала обвиняемой конфеты [в них по версии обвинения та впоследствии поместила яд]. Этот свидетель говорил с сильным шведским акцентом, который показался присутствовавшим в зале очень смешным. Публика до такой степени потеряла всякое представление о том, где находится, что судья Кук безо всяких призывов к порядку и промежуточных запугиваний сразу приказал маршалам очистить зал от зрителей. По этой причине Бирд давал основную часть показаний при пустом зале.

Слева: Китти Диттнер, продавщика кондитерского магазина из Сан-Франциско, продавшая или якобы продавшая конфеты Корделии Боткин. Именно эти конфеты были, по мнению следствия, впоследствии отравлены подсудимой. Справа: Джеймс Бирд, в прошлом свойственник Китти Диттнер, дал этой свидетельнице резко негативную характеристику и попытался предупредить полицию о крайней лживости и ненадёжности её россказней.

Свидетель этот хорошо знал Китти Диттнер. По его